Для обработки дачного участка дачнику необходимо

Какие садовые инструменты значительно облегчат труд любого дачника

Чтобы любой дачный участок оставался ухоженным, необходимо прилагать немалые усилия, и делать это периодически. Чтобы облегчить себе эту задачу, стоит использовать современный садовый инвентарь, который станет настоящим помощником в этом нелегком деле. Какие же садовые инструменты необходимо иметь каждому дачнику, чтобы было легче и удобнее работать в саду?

Плоскорез, тяпка, мотыга, вилы

Все эти инструменты рано или поздно понадобятся в огороде или в саду. Их используют для копания грядок или борьбы с сорняками. Также инструменты часто используют во дворах, где содержится скотина. Конечно, они должны быть выполнены из качественных материалов. Например, прежде чем покупать вилы, обязательно обратите внимание на то, чтобы они были выполнены из углеродистой стали. Между их зубцами должно быть одинаковое расстояние, к тому же их длина также должна быть одинаковой. Перед покупкой мотыги, обязательно удостоверьтесь в том, чтобы толщина ее лезвия была не менее 3 мм.

Многие садоводы используют для удаления сорняков или рыхления земли плоскорез. Но, прежде чем приобретать такой инструмент, обязательно прочитайте к нему инструкцию.

Плоскорез необходимо держать под определенным углом, чтобы он выполнял свою задачу. Если его держать неправильно, тогда будет невозможно добиться нужного эффекта.

Читайте также: Плоскорез Фокина – как им работать, инструкция, применение

Лопата

Без лопаты не обходится ни один огород. Этот садовый инструмент может быть нескольких видов. Например, лопата может быть штыковой или совковой. Штыковая лопата может быть прямоугольной или огрузлой. Ее часто используют в хозяйстве, поэтому лучше приобретать сразу несколько экземпляров штыковой лопаты.

Грабли

У любого дачника на приусадебном участке можно найти грабли. Они бывают разных видов. Несмотря на то, что этот инструмент можно назвать незатейливым, грабли могут отличаться по ширине охвата и по типу зубьев. Конечно, для дачного участка необходимо приобрести сразу несколько типов граблей, ведь одними можно будет собирать мусор или опавшие листья, а другими рыхлить землю.

Культиватор

Это очень полезный садовый инструмент, которым можно эффективно и качественно рыхлить землю в огороде. Сейчас культиваторы пользуются особым спросом. Их называют настоящими помощниками. Для того чтобы приобрести правильный инструмент для вашего огорода, необходимо определиться с шириной захвата культиватора. Также нужно знать о том, подойдет ли данная модель культиватора для вашего типа почвы. С культиватором необходимо обращаться очень осторожно, чтобы не повредить его механизм.

Садовые ножницы, секатор, сучкорез

Этими инструментами очень часто пользуются в весеннее время года, для обрезки растений или укорачивания садовых кустов. Не секрет, что садовые секаторы очень быстро выходят из строя. Поэтому необходимо постоянно пополнять запас своих рабочих инструментов для сада. Чтобы они прослужили как можно дольше, следует отдавать предпочтение инструментам немецких, финских или шведских производителей.

Я понял жизни цель (сборник)

2

Лето после государственных экзаменов я провел у родителей на даче в Молодях, близ станции Столбовой по Московско-Курской железной дороге.

В доме по преданию казаки нашей отступавшей армии отстреливались от наседавших передовых частей Наполеона. В глубине парка, сливавшегося с кладбищем, зарастали и приходили в ветхость их могилы.

Внутри дома были узкие, по сравнению с их высотою, комнаты, высокие окна. Настольная керосиновая лампа разбрасывала гигантских размеров тени по углам темно-бордовых стен и потолку.

Под парком вилась небольшая речка, вся в крутых водороинах. Над одним из омутов полуоборвалась и продолжала расти в опрокинутом виде большая старая береза.

Зеленая путаница ее ветвей представляла висевшую над водою воздушную беседку. В их крепком переплетении можно было расположиться сидя или полулежа. Здесь обосновал я свой рабочий угол. Я читал Тютчева и впервые в жизни писал стихи не в виде редкого исключения, а часто и постоянно, как занимаются живописью или пишут музыку.

В гуще этого дерева я в течение двух или трех летних месяцев написал стихотворения своей первой книги.

Книга называлась до глупости притязательно «Близнец в тучах», из подражания космологическим мудреностям, которыми отличались книжные заглавия символистов и названия их издательств.

Писать эти стихи, перемарывать и восстанавливать зачеркнутое было глубокой потребностью и доставляло ни с чем не сравнимое, до слез доводящее удовольствие.

Я старался избегать романтического наигрыша, посторонней интересности. Мне не требовалось громыхать их с эстрады, чтобы от них шарахались люди умственного труда, негодуя: «Какое падение! Какое варварство!» Мне не надо было, чтобы от их скромного изящества мерли мухи и дамы-профессорши после их чтения в кругу шести или семи почитателей говорили: «Позвольте пожать вашу честную руку». Я не добивался отчетливой ритмики, плясовой или песенной, от действия которой почти без участия слов сами собой начинают двигаться ноги и руки. Я ничего не выражал, не отражал, не отображал, не изображал.

Впоследствии, ради ненужных сближений меня с Маяковским, находили у меня задатки ораторские и интонационные. Это неправильно. Их у меня не больше, чем у всякого говорящего.

Совсем напротив, моя постоянная забота обращена была на содержание, моей постоянной мечтою было, чтобы само стихотворение нечто содержало, чтобы оно содержало новую мысль или новую картину. Чтобы всеми своими особенностями оно было вгравировано внутрь книги и говорило с ее страниц всем своим молчанием и всеми красками своей черной, бескрасочной печати.

Например, я писал стихотворение «Венеция» или стихотворение «Вокзал». Город на воде стоял предо мной, и круги и восьмерки его отражений плыли и множились, разбухая, как сухарь в чаю. Или вдали, в конце путей и перронов, возвышался, весь в облаках и дымах, железнодорожный прощальный горизонт, за которыми скрывались поезда и который заключал целую историю отношений, встречи и проводы и события до них и после них.

Мне ничего не надо было от себя, от читателей, от теории искусства. Мне нужно было, чтобы одно стихотворение содержало город Венецию, а в другом заключался Брестский, ныне Белорусско-Балтийский вокзал. Строки «Бывало, раздвинется запад в маневрах ненастий и шпал» из названного «Вокзала» нравились Боброву. У нас было в сообществе с Асеевым и несколькими другими начинающими небольшое содружеское издательство на началах складчины. Знавший типографское дело по службе в «Русском архиве» Бобров сам печатался с нами и выпускал нас. Он издал «Близнеца» с дружеским предисловием Асеева.

Мария Ивановна Балтрушайтис, жена поэта, говорила: «Вы когда-нибудь пожалеете о выпуске незрелой книжки». Она была права. Я часто жалел о том.

3

Жарким летом 1914 года, с засухой и полным затмением солнца, я жил на даче у Балтрушайтисов в большом имении на Оке, близ города Алексина. Я занимался предметами с их сыном и переводил для возникшего тогда Камерного театра, которого Балтрушайтис был литературным руководителем, немецкую комедию Клейста «Разбитый кувшин».

В имении было много лиц из художественного мира: поэт Вячеслав Иванов, художник Ульянов, жена писателя Муратова. Неподалеку, в Тарусе, Бальмонт для того же театра переводил «Сакунталу» Калидасы.

В июле я ездил в Москву на комиссию, призываться, и получил белый билет, чистую отставку, по укорочению сломанной в детстве ноги, с чем и вернулся на Оку к Балтрушайтисам.

Вскоре после этого выдался такой вечер. По Оке долго в пелене тумана, стлавшегося по речным камышам, плыла и приближалась снизу какая-то полковая музыка, польки и марши. Потом из-за мыса выплыл небольшой буксирный пароходик с тремя баржами. Наверное, с парохода увидали имение на горе и решили причалить. Пароход повернул через реку наперерез и подвел баржи к нашему берегу. На них оказались солдаты, многочисленная гренадерская воинская часть. Они высадились и развели костры под горою. Офицеров пригласили наверх ужинать и ночевать. Утром они отвалили. Это была одна из частностей заблаговременно проводившейся мобилизации. Началась война.

4

Тогда я в два срока с перерывами около года прослужил домашним учителем в семье богатого коммерсанта Морица Филиппа, гувернером их сына Вальтера, славного и привязчивого мальчика.

Летом во время московских противонемецких беспорядков в числе крупнейших фирм Эйнема, Ферейна и других громили также Филиппа, контору и жилой особняк.

Разрушения производили по плану, с ведома полиции. Имущества служащих не трогали, только хозяйское. В творившемся хаосе мне сохранили белье, гардероб и другие вещи, но мои книги и рукописи попали в общую кашу и были уничтожены.

Потом у меня много пропадало при более мирных обстоятельствах. Я не люблю своего стиля до 1940 года, отрицаю половину Маяковского, не все мне нравится у Есенина. Мне чужд общий тогдашний распад форм, оскудение мысли, засоренный и неровный слог. Я не тужу об исчезновении работ порочных и несовершенных. Но и совсем с другой точки зрения меня никогда не огорчали пропажи.

Терять в жизни более необходимо, чем приобретать. Зерно не даст всхода, если не умрет. Надо жить не уставая, смотреть вперед и питаться живыми запасами, которые совместно с памятью вырабатывает забвение.

В разное время у меня по разным причинам затерялись: текст доклада «Символизм и бессмертие». Статьи футуристического периода. Сказка для детей в прозе. Две поэмы. Тетрадь стихов, промежуточная между сборником «Поверх барьеров» и «Сестрой моей – жизнью». Черновик романа в нескольких листового формата тетрадях, которого отделанное начало было напечатано в виде повести «Детство Люверс». Перевод целой трагедии Суинберна из его драматической трилогии о Марии Стюарт.

Из разоренного и наполовину сожженного дома Филиппы перебрались в наемную квартиру. Тут тоже имелась для меня отдельная комната. Я хорошо помню. Лучи садившегося осеннего солнца бороздили комнату и книгу, которую я перелистывал. Вечер в двух видах заключался в ней. Один легким порозовением лежал на ее страницах. Другой составлял содержание и душу стихов, напечатанных в ней. Я завидовал автору, сумевшему такими простыми средствами удержать частицы действительности, в нее занесенные. Это была одна из первых книг Ахматовой, вероятно, «Подорожник».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *